Всё началось с того, что у меня было плохое настроение, мне
не хотелось жить, я сама не помню этого чувства и не хочу вспоминать. Мама с
папой меня таскали по психологам, но мне ничего не помогало: ни таблетки, ни
психологи! Позже меня записала мамина сестра в лагерь. Мама хотела побыть со
мной одну неделю, а дальше ехать с моей младшей сестрой домой, но я этого не
хотела. И тогда мы поехали на выходные в деревню к бабушке. И там мне за день,
как ехать обратно в лагерь без мамы, мне стала резко болеть нога. Мама сначала
посмеялась с меня, что я это специально придумала, чтобы не уезжать без неё. Но
я всё-таки доказала маме, что я не вру. Мы поехали обратно вместе с мамой, там
мы ходили по больницам, но все говорили, что всё нормально: просто застудила.
После лагеря я поехала домой, там мы в местных больницах начали просить снимок
у хирургов, но никто не хотел мне его делать. Тогда мы сами сделали и принесли
готовые в руки, а никто даже глазом не посмотрел, а назначили греть (при моей
болезни категорически запрещено греть, потому что опухоль разрастается и может
пустить метастазы!). Папа через знакомого нашёл хорошего специалиста (Шестак
Николай Фёдорович). Мы поехали к нему со снимком, он только посмотрел на него и
сразу увидел что-то неладное, назначил нам повторные анализы, снимок. Но на
снимке опять было то же самое! Он попросил меня выйти, а сам с мамой
разговаривал. Мама с кабинета вышла заплаканная. Николай Фёдорович направил
меня в Боровляны в Онкологический центр.
Мне там сделали снимки и сказали ложиться на обследование.
Все были очень расстроены, мама плакала, я тоже была расстроена, но не так, как
все, потому что ещё не понимала, что мне предстоит преодолеть. В тот момент мне
очень помогла психолог (Наталья Петровна). Самое противное то, что это всё случилось
по халатности врачей, и они в моей карточке повырывали листы, и получилось так,
что я нигде не была, не обращалась к врачам за помощью!
Вскоре мне назначили биопсию, но я не плакала и не
радовалась! Когда меня повели в операционную, я даже как-то радовалась, что
узнаю побольше, меня положили на операционный стол, а я всё спрашивала у
медсестры, что да как… После этого мне было очень плохо, и я уже чуть
осознавала, что мне будет нелегко, но всё равно душа радовалась. Когда врач
(Назарук Сергей Иванович), который делал мне биопсию, пришёл ко мне в палату, я
как-то испугалась, но это было напрасно… Сергей Иванович подбодрил мою маму,
сказав ей, что это скорее всего не опухоль, потому что опухоль – она
твердоватая, а у меня во время биопсии она брызнула!!! Нас на пару дней до
результата отпустили домой и сказали, какого числа позвонить, чтобы нам сказали
результат биопсии. Мама на назначенное число позвонила, но нам с регистратуры
ответили, что результат ещё не пришёл и чтобы мы приехали на следующий день в
больницу, тогда результат придёт. Мы и поехали на следующий день и пошли к
своему лечащему врачу. Врач (Канопля Наталья Евгеньевна) позвала мою маму с
папой в сторонку и сказала им, что у меня всё-таки опухоль и надо лечиться
химией. Мама, услышав эти слова, расплакалась на глазах у врача. Вскоре мне
поставили диагноз (саркома Юинга), и если бы мы всё это сделали позже, то я
могла умереть от рака кости. Назначили курс химиотерапии 6 блоков, потом
операция, замена сустава правой ноги эндопротезом. 1 блок химиотерапии у меня
прошёл нормально: меня не тошнило, не рвало – в общем, самочувствие было
хорошее. Химию мне капали три дня (белую и красную). После этого меня отпустили
домой на две недели, но уже через неделю после того, как меня отпустили домой,
я почувствовала, что мне болят стороны языка (так называемые грибы), и из-за
грибов было больновато кушать, но я не стала об этом говорить маме, чтобы не
расстраивать её. На следующий блок химии меня уже подташнивало и рвало. И когда
мы поехали домой, то у меня ещё больше болел язык, и мне было очень плохо и
больно разговаривать. Мама заметила, что я вся бледная, и дала мне померить
температуру, у меня она была высокой. На следующий день мы поехали опять в больницу.
Я сдала анализы, у меня всё было низкое: гемоглобин, лейкоциты, тромбоциты… и
ЦРБ высокое (после химии всегда падают анализы, но ЦРБ повышается только при
вирусе, при моей ситуации это был стоматит)! Наталья Евгеньевна сказала, что
при такой, как у меня, химии грибков не должно быть. Но с каждым блоком
химиотерапии мне всё труднее и хуже было. Но было ещё ужасно то, что при
химиотерапии выпадали все волосы на голове, на руках, на ногах, ресницы, брови.
Когда у меня закончилось 6 блоков химии, я была очень рада, что наконец всё
закончилось. Это было перед Новым годом, после него мне должны были позвонить и
назначить операцию на замену сустава протезом. 7 января мне позвонили и
сказали, что операция будет 8 января, и после неё будет видно, сколько дальше
будет блоков химии. У меня была истерика, мама и папа были в шоке, ведь мне
сказали, что 6 блоков химии, операция и всё, а тут отвечают, что ещё курс
химиотерапии будет. Химиотерапия – это через капельницу капает такое ядовитое
вещество, которое убивает раковые клетки. Последствия: выпадают волосы, очень
плохо, тошнит, рвёт. Меня в день рвало минимум 13 раз, и при этом я не ела,
потому что мне не лезло и потому что всё, что я съем, через пару минут
выходило. Мне сделали операцию, я лежала в реанимации. Моя операция длилась 8
часов. И когда я отошла от наркоза, я почувствовала, что у меня болит на
здоровой ноге пятка. Мама посмотрела, а там у меня был пролежень, потом и на
больной ноге появился. Мама мне их мазала, но ничего не помогало. Мне Сергей
Иванович в эти надутые пролежни всунул иголку со шприцем и вытянул оттуда
жидкость, это было не больно, но потом он взял шприц с зелёнкой и ввёл мне в
пролежень зелёнку, это было очень больно, мне очень пекло. После я не могла
лежать, пятками прикасаясь к чему-либо. Мне мама подлаживала валики под пятки.
Но и зелёнка не помогла, и мне решили разрезать этот пузырёк, разрезали – а там
пятки повыгнивали. И врач сказал, если не заживёт, то будут делать пластическую
операцию. Я с пятками большую боль перетерпела, чем с ногой! Пятки через год
зажили. Позже пришёл мой результат. Наталья Евгеньевна сказала, что улучшилось:
раковых клеток стало меньше – и что у
меня будет ещё 8 блоков химии. Эти 8 блоков прошли лучше, чем те, правда у меня
пошло осложнение (цистит сложной формы), меня хотели готовить к операции, но,
слава Богу, всё обошлось!!! Я лежала в больнице год!!! И вот сейчас уже прошёл
1 год, и я езжу в онкоцентр каждые три месяца на контроль.
Шемет Дарина!
Моя чёрная полоса
жизни!!!
Большое спасибо моим
родителям за то, что всегда рядом со мной…
И всем, кто меня
поддерживали и поддерживают в трудные для меня минуты.
.